Игнатьев оставит Чувашию в 2013-м году

08.07.2013-14:46
Версия для печати

О причинах такого варианта развития событий в своем блоге подробно рассуждает Евгений Никитинский.

Любой даже самый жестокий авторитарный режим не может опираться исключительно на насилие. Недаром и сталинская и гитлеровская диктатура придавали такое огромное значение своему идеологическому, вернее мифологическому обеспечению, на ниве которого расцветали гениальные Сергей Эйзенштейн и Лени Рифеншталь.

Генетической матрицей каждого авторитарного режима является некий системообразующий миф, обольщающий на какое-то время значительную часть общества. Жизненный цикл режима это продолжительность жизни этого мифа, который реализует себя в период бури и натиска, достигает своего акме и, наконец, угасает, унося с собой порожденный им режим.

Первым признаком смерти мифа и близкой смерти режима является тошнота (la nauseе) элит, потерявших драйв и видение будущего. И умирают подобные режимы, как правило, не от социального взрыва, а от какой-то странной внутренней болезни – от непреодолимого экзистенциального отвращения к самим себе, от собственной исчерпанности и сартровской тошноты бытия.

Советский коммунистический режим, порожденный мифом о Царстве справедливости и свободы, достиг своей трагической вершины в победе СССР во второй мировой войне и угас в конце 80-х , когда в коммунистический миф уже не верил ни один член Политбюро.

Свой маленький миф о высоком энергичном бывшем председателе колхоза, посылающем прокурорские проверки вглубь «Коммунальных технологий» и др. контор, несущем ужас и смерть грабящих нас в собственных домах жуликов из ЖКХ и всем врагам встающей с колен Чувашии, создали и циничные чувашские жулики-политтехнологи осенью 2011-го года. Истосковавшаяся по властному повелителю женская душа Чувашии потянулась тогда от европеизированного Николая Васильевича к молодому герою-любовнику. Вся политическая конструкция Чувашии повисла c тех пор на тоненькой ниточке игнатьевского мифа.

Сознательно задуманный как симулякр большего идеологического стиля, игнатизм пробежал в своей коротенькой биографии все классические стадии советской истории, став пошлой пародией на каждую из них.

В 2012-ом он перевалил через свое убогенькое акме (победоносная война с Федоровым) и нарастающая еще с тех пор тошнота элит свидетельствует о смерти игнатьевского мифа. Симулякры обрушиваются гораздо быстрее в силу отсутствия у них какой-либо органики.

У режима уже нет и никогда больше не будет эмоционально мотивированных сторонников. Еще в марте прошлого года работая с фокус-группами граждан, выступавшими за Игнатьева, социологи к своему удивлению обнаружили, что они в целом весьма критически относятся к новому президенту.

Шокированный результатами собственного социологического исследования они сказали, что их поддержка - это дерево, готовое мгновенно превратиться в труху. Когда ученые спращивали своих респондентов: «А почему же вы все-таки за него выступали?», то самый популярный ответ был - «Да , мы все понимаем, но не приведет ли уход Игнатьева хаосу и распаду?».

е симпатии к власти (с ней уже давно всем все ясно), а страх перед неизвестностью, перед прыжком в бездну хаоса и безвластия удерживает от перехода на сторону оппозиции тысяч потенциальных сторонников. Не ОМОНы и не зомбоящики защищают сегодня обанкротившуюся и опостылевшую всем клептократию. Ее последняя и самая эффективная в сознании людей линия обороны — вопрос: А что потом? А не соскользнет ли в Чувашия в стихию распада, как это происходило уже в 91-ом?

(На этот законный вопрос оппозиция обязана дать ответ, предложив обществу убедительную дорожную карту Переходного Периода от дня Х - уход «главы» - до выборов легитимных органов власти.)

Последняя стадия эволюции любого авторитарного режима после краха его системообразующего мифа это фактически жизнь после смерти. И никакими народными плясками, велопрогулками и заплывами,посадками лучинкиных, дергачевых и млодиков и задушевными беседами с катями и сережами, время вспять не повернуть. Системообразующий миф мертв.

Пытаться сцементировать общество и заморозить Чувашию еще на семь лет языческим поклонением национальному зомби — это уж будет слишком даже для нашего доброго, доверчивого и привыкшего ко всяческим чудачествам начальства народа.

Пришествие Игнатьева на местном съезде «Единой России» композиционно выглядело как ремейк знаменитого полотна Александра Иванова: 

Навстречу застывшим в тоскливом ожидании на полусогнутых нотаблям по выжженной пустыне чувашского политического пространства устало бредет, неприятно подергивая желвачками, миф-зомби с мифом-выкидышем на руках.

Прерывается финальная зомби-стадия авторитарного режима, как правило, комбинацией двух взаимоиндуцирующих факторов: активного протеста значимого меньшинства и раскола «элит». В случае игнатьевского режима его жизнь после смерти продолжается уже значительно дольше среднестатистической в силу испытывамого чувашской «элитой» парализующего ее волю острого когнитивного диссонанса. У нас ведь всегда свой особый путь.

Отвращение к Игнатьеву и осознание гибельности для республики и для них самих продолжения его правления уживается у наших элитариев с липким страхом. Нет, их останавливает не страх перед нескладным суровым человеком в клечатой рубахе. Они прекрасно понимают, что без их активного коллаборационизма, без их медийных, организационных, профессиональных ресурсов он не смог бы продолжать манипулировать Чувашией. Их массовый демонстративный протестный исход из власти означал бы падение игнатьевского режима.

Их останавливает антропологический ужас перспективы остаться один на один с угрюмым, бесконечно
им чуждым, диким в их представлении чувашским народом. Один на один, без гениально зачатого в телевизионной пробирке «ГТРК Чувашии» медиапродукта «Михаил Игнатьев, сын народа».

Постпетровский раскол на два цивилизационно чуждых друг другу этноса — барина и мужика — оказался настолько фундаментальным для социума, что порожденная им Октябрьская революция, уничтожившая сначала барина, а через десять лет и мужика, вновь воспроизвела его на профанированной генетической основе — номенклатурного люмпен-барина и деклассированного люмпен-мужика. Верхушечная приватизационная революция начала 90-х не размыла, а напротив, резко усугубила этот антропологический раскол.

Олигархический люмпен-барин, лихо поураганивший в 90-е, столкнулся к концу века с проблемой дальнейшей легитимизации свалившейся на него огромной властесобственности. Легенда евроюриста  Федорова о демократической революции и возвращении в лоно европейской цивилизации к тому времени уже окончательно исчерпала себя. Нужна была свежая дебютная идея.

Образованцы из барской обслуги нашли блестящий ход. Злые саввовцы как-то очень уж вовремя не сдали несколько мужицких домов, и оглушенному мужику был предъявлен в качестве Спасателя и где-то даже Спасителя вынутый из барского рукава субъект с идеальной семантической и поведенческой ДНК «настоящей деревенской шпаны». «Наш», — удовлетворенно выдохнул телезритель, на ура заглотивший последний чувашский миф, бессмысленный и беспощадный.

Игнатьев — сын народа. Сын колхозника гораздо ближе массам чем евроюрист и диско танцор. Он легче продается как телевизионный продукт.
Тем более, что в Игнатьеве, есть подлинная органика, апеллирующая к чисто конкретным пластам социума.

Великолепно слепленный из того, что было, бренд народного заступника позволил чувашским люмпен-олигархам еще десять лет триумфально подниматься по ступенькам местных списков «Форбса» и отчетов западных спецслужб, контролирующих передвижение преступно нажитых капиталов. Официально это называлось «Встаем с колен!»,»Преодолеваем наследие федоровских времне», «Становимся Великой топинамбурной Державой!», «Наносим сокрушительные удары по спрятавшимся в сочи и америке саввовским!».

Конечно, наш герой не мог оставаться чужим на этом празднике жизни и буржуазная роскошь с таунхаусами и фаэтонами неудержимо засасывала раба.

Но не случайно сислибовские баре почтительно стоят перед этим мужиком на полусогнутых, а он откровенно куражится над их «либеральными» бороденками. Хотя он всего лишь их фиговый листочек. Но этот листочек — последняя пуповинка, связывающая в виртуальном пространстве чувашский политический класс со своим народом. Дезавуировать Игнатьева и выкинуть его на помойку означало бы окончательно обнажить свою срамоту. А дальше уже по обстоятельствам — либо на эшафот, либо на воровской пароход.

В марте 2013 года идеологический штаб нашей вяло фрондирующей «элиты»Правда ПФО выпустил очередной пасквиль, в котором с удивительной откровенностью подтвердил все вышеизложенные резоны и мотивы элитного конформизма:

«У элит могут быть серьезные претензии и недовольства, однако их преодолевает страх перед всеми, кто не «вписан в пирамиду» – от периферийных элитных групп до массовых слоев общества, испытывающих обездоленность… Игнатьев рассматривается элитами как политическое прикрытие, без которого нынешнему режиму просто не на чем больше держаться».

«Лояльность элит гарантирована тем, что при этой власти для большинства элитных дивизионов многое, конечно, плохо, но не все и не совсем, а кое-что – так просто хорошо… Даже критически настроенная часть элиты, прежде всего либеральная, остается лояльной власти именно в надежде на то, что преемник Игнатьева будет выходцем из их либеральной группы».

Итоги презентации простодушно и гениально подвел многолетний consigliere чебоксарской мафии: «Мы даже не стайеры. Мы с вами – марафонцы. А дистанция только началась».

Хотя многие уважаемые эксперты, напротив, считают, что дистанция уже практически закончилась:

«Национальная смерть чувашского народа — это тот курс, по которому ведет страну нынешняя чувашская власть, сценарий национального вымирания, характеризующегося усилением синдрома выученной беспомощности, утратой трудовых навыков, алкоголизацией, падением рождаемости и массовым вывозом трудовых рессурсов, доля которых быстро возрастет до критического уровня в 300 тыс. из 700 трудоспобного населения».

Последовавшие за докладом марофонцев о новом общественном договоре рассуждения многих видных персон о 18-ом или даже 24-ом годе, казалось бы, поставили тогда жирный крест на новогоднем прогнозе. С тех пор прошло всего несколько месяцев. Совсем небольшой срок. Но словечко марафонцы стало уже неприличным даже в среде сислибов.

Стремительно нарастающая неадекватность национального лидера, демонстративно освободившего себя от ряда конвенциональных уз, серьезно напрягает премудрых пескарей, готовых было плыть с ним по течению до 17-го или 24-го года, чтобы в конце этого марафонского заплыва спросить у него: «А знаешь ли ты, Игнатьев, что такое справедливость?»

Похоже, что неотвратимая тошнота умирающих режимов захватила у нас уже и первое лицо. Только у него как характера глубоко национального это не сартровская тошнота, а скорее шукшинская.

Его раскованность/разнузданность последнего времени напоминает психическое состояние вора в законе Егора Проскудина, шукшинского героя «Калины красной», душа которого жаждет Праздника, на который народ для разврата собрался бы (празднование 100-летия Чувашии?), а деньги эти вонючие, которые он вполне презирает (35 млрд. по свежим оценочным суждениям?) жгут ему ляжку.

В таком состоянии, да еще усугубляемом, возможно, психическим нездоровьем, от него действительно можно ждать черт те что.
Может, как тот же шукшинский герой броситься в падучую «Да вяжите же вы меня, люди добрые! Мочи моей больше нету! Сколько же вы будете меня терпеть?!»

А может выросший в засыпушке и воспитанный на скотном дворе сын народа, сорвав с себя перед камерами все Hugo Boss’ы и Pateсk Phillip’ы, перевернуть политическую доску, оборотившись к обездоленным массам как пассионарный борец с коррупцией, бросив им на колья для разогрева трех-четырех чувашскихмиллиардеров.
Больше и не понадобится. Остальные сами все принесут и «сдадут все по первому слову Михаил Васильевича».

Чечня

1 267 740 чел.

17 500 кв. км

Чувашия

1 251 600 чел.

18 300 кв. км

И не надо нам будет оглядываться на прогнившую Москву с его лицемерными двойными стандартами, когда подушевое финансирование чеченца в 8 раз больше, чем чуваша. У Кадырова и промышленности-то никакой нет. Так, одно помойное ведро с нефтяными отходами. А Кремль пляшет перед ним лезгинку и караваны с деньгами посылает.

А у вожака нашей выросшей в неволе самобытной стаи кнопка от третьего по численности этноса. Ему только и остается правильно себя позиционировать: не бедным родственником-приживалой в большой российской семье, вечно догоняющим Мордовию, а отвязанным сумасшедшим, который может в случае чего не сопли жевать, а национальной бритвой по глазам ненавистных москвичей полоснуть.

Такая отчаянная попытка ребрендинга личного мифа, третичный симулякр симулякра схлопнется очень быстро, но покуролесить он успеет. Так или иначе, но риски пролонгации его во власти впервые становятся для трусоватой «элиты» сопоставимыми с рисками его ухода.

Это чувство звучит подспудно почти в каждой голове золотой когорты условных беловых и аксаковых, годами заседающих во всех правительственных советах, пишущих программы модернизации 2020-2030, по-взрослому шакалящих на различных правительственных программах.

Все они готовы в день Х немедленно выскочить на балкон с возгласом «Как вольно дышится в освобожденном Арканаре!». Между тем без этих нескольких десятков людей, обслуживающих режим, он не мог бы существовать. Их единодушное «Нет» милосердно прекратило бы затянувщуюся агонию зомби-мертвеца. Но, даже оказавшись в минсельхозе, они пока продолжают на всякий случай говорить, что у них нет никаких серьезных претензий  Игнатьеву.

(ткните им в глаз, чтобы прочитать биографию)

Что еще они намерены так высидеть? Какого такого «благоприятного момента» они еще выжидают?

Других элитариев у нас пока нет. Но законы Истории никто не отменял. И у национального организма обязательно должны найтись какие-то ресурсы самосохранения. Исключительная трусость и корыстолюбие чувашских «элитных» нуворишей способны продлить срок игнатьевского зомби-режима. Тем не менее он уже вступил в ту стадию , когда падение его может произойти в любой момент. Нам как раз дано предугадать, как наше слово отзовется. Нам не дано предугадать , в какой точно день и при каких обстоятельствах оно отзовется. Мы можем только обозначить некие временные рамки. Но нам сочувствие дается и нам дается благодать.

Мы же в свою очередь должны неутомимо приближать этот день:

своей доброй просветительской работой по разоблачению и делегитимизации режима, ведущего курс на национальную смерть чувашского народа;

предъявлением убедительной согласованной дорожной карты Переходного периода от дня ухода узурпатора до восстановления законных органов власти;

ответами на наиболее острые содержательные вопросы, волнующие общество : статус собственности, национально-территориальное устройство, сохранение чувашской государственности, предотвращение краха образования и здравоохранения.

Формула мирной антикриминальной чувашской революции на самом деле очень проста : либо 40-50 тысяч на улицах Чебоксар и не надо уже никаких «элит» , все они на пути в Канаш на ближайший поезд в Москву; либо 10-20 тысяч на улице плюс содержательный раскол «элит».

Как реакция на нарастающую неадекватность первого лица в самое последнее время во властных структурах наметился еще один любопытный процесс. Ряд по-настоящему крупных фигур режима - уже не из либеральной обслуги, а членов расширенного политбюро, начинают задумываться... нет, не о шарфике с табакеркой, а просто о своем месте в постигнатьевской Чувашии. И не когда-то там в 18-ом или 24-ом годах, а в самом ближайшем будущем.

Первой ласточкой стал Александр Белов, очень непочтительно отозвавшийся о игнатьеве. Серьезно раздражает АГ ЧР активность новоиспеченногоборца с уплотнительной застройкой Алексея Ладыкова

Каждое новое неизбежное безумие власти какреформа КТ, например, будет расширять фронду номенклатурных хряков, условных моторины- -макаровы с как бы человеческим лицом. А тогда по всем законам жанра к ним подтянутся и робкие условные беловых-убасси. И самое главное, почувствовав реальную возможность изменений, на улицу выйдут десятки тысяч людей , уже давно определившихся в своем устойчивом отношении презрения и отвращения к воровской власти.

И обязательно найдется один условный силовик, который откажется их винтить. Так уходили десятки авторитарных режимов. Так уйдет и игнатьевская хамархерия, преступно промотавшая несколько лет из, может быть, последнего ресурса чувашского исторического времени.

Автор блога: