– Лев Пантелеймонович, в свое время вы занимали очень высокие посты в правительстве и парламенте. Но когда приходилось выбирать между государственной должностью и ЧГУ, вы всегда отдавали предпочтение университету. Так и может и не стоило тратить время и силы на большую политику, ведь за нее пришлось и изрядно пострадать?
– Никогда я не шел во власть ради самой власти. Но я стремился туда, чтобы иметь дополнительные рычаги, чтобы продвигать любимое дело, защищать интересы родного университета, родной республики. И кое-что мне удалось, скажу без ложной скромности. Но грязи, лжи, неприкрытой злобы на меня со стороны при этом было вылито изрядно. Ничего тут не попишешь, не любят у нас людей успешных, инициативных, со своим мнением и позицией. Причем, меняются целые эпохи, государственные формации, а негативный настрой по отношению к людям, выбивающимся из общего ряда, остается.
Первые анонимки и кляузы на меня стали поступать в различные инстанции еще в начале 80-х годов прошлого века, когда не занимал больших постов, а был всего лишь научным сотрудником. Однако работал днем и ночью, писал статьи для отечественных и зарубежных журналов. Их охотно печатали, редакции присылали совсем неплохие по тем временам гонорары. А я состоял в КПСС, и как дисциплинированный коммунист обязан был с каждого заработанного рубля платить членские взносы. Иные товарищи не афишировали свои доходы на стороне, но для меня подобное укрывательство было бы чем-то постыдным. Вот и называл аккуратно все поступающие суммы.
Помню, как менялись в лице секретари парторганизации, когда узнавали, что преподаватель Кураков получал в месяц по 1500 рублей. Для сравнения – у тогдашнего руководителя республики, первого секретаря обкома партии И. П. Прокопьева месячный оклад составлял 550 рублей. И на его имя пошли письма, в которых я разоблачался как рвач и мелкобуржуазный хапуга, не имеющий морального права работать в советском вузе.
Прокопьев детально во всем разобрался. Он сказал, что нужно радоваться тому, что в республике растут активные научные кадры, чьи труды вызывают интерес и в своей стране, и за рубежом. Добавил, что таким людям надо помогать, следует их продвигать по служебной лестнице. И вскоре я стал членом обкома партии, что было неслыханной честью для рядового кандидата наук.
– Удивительно, но в 90-е годы, когда вся страна прозябала в нищете, в ЧГУ проводилась активная социальная политика. Сотрудники получали новые квартиры, премии. Материально поощрялись студенты. Как вам это удавалось?
– При распределении каких-то благ в вузе ректору приходилось, прежде всего, думать о соблюдении принципа социальной справедливости. Но понятие это довольно растяжимое, людям свойственно толковать этот принцип исключительно в свою пользу. Например, хотя ректорат и делал все для того, чтобы отстаивать социальную защиту членов коллектива, к сожалению, не все воспринимали нашу позицию правильно. Конечно, в вопросах оказания материальной помощи мы старались поддержать малообеспеченных, а квартиры выделять, прежде всего, высококвалифицированным специалистам, многодетным семьям, ветеранам и т.д. Хотя приходилось слышать нарекания, мол, ветераны все равно недолго проработают. И мне приходилось задавать встречные вопросы. Неужели человек за свою сознательную жизнь не смог честно заработать квартиру? Неужели мы лишим его последней возможности получить благоустроенное жилье?
А деньги в университете появились в результате того, что мы одни из первых в стране стали частично вводить платное обучение. Вообще, должен заметить, что я с самого начала выступал за введение платного образования именно в государственных вузах. А вот к частным учебным заведениям у меня всегда было отношение скептическое. Государственный вуз нацелен, прежде всего, на подготовку высококвалифицированных специалистов. Платные образовательные услуги являются для него лишь одним из инструментов в выполнении поставленных задач. А частная лавочка изначально стремится к получению максимальной прибыли.
Свои предложения в памятном 1992 году я озвучил на совещании в Миннауки, высшей школы и технической политики РФ. Инициативы по коммерциализации хозяйственной деятельности вузов, зачислению на платной основе абитуриентов, не прошедших конкурсный отбор, предполагалось опубликовать в сборнике «Вуз и рынок. Коммерческая деятельность в системе высшей школы». Но мои идеи были встречены без энтузиазма, в финансировании издании книги было безапелляционно отказано, хотя многие ректоры выражали согласие принять участие в этой работе, и даже юридическая служба ведомства дала положительное заключение о правомерности постановки вопроса о платном образовании в рамках существовавшего тогда законодательства.
– И тогда Вас поддержал сам президент страны Борис Ельцин?
– Не бывает безвыходных ситуаций, когда убежден в правоте собственной позиции и борешься до последнего шанса. Нам удалось сколотить команду единомышленников, внесших достойную лепту в создание книги. А ее издание тиражом 10 тысяч экземпляров в соответствии с огромным спросом было осуществлено издательством и типографией Чувашского госуниверситета. Я в этом сборнике подчеркивал, что мы не отрицаем право каждого гражданина на получение бесплатного образования в том общем объеме и такого качества, которые может предоставить студенту данный конкретный вуз. Однако материальные возможности вузов весьма ограничены. И в этом плане следовало бы смелее решать вопрос о введении платного образования, но не в так называемых частных вузах, а в государственном высшем учебном заведении.
Озвученная проблема была настолько актуальной, что с книгой посчитал нужным ознакомиться первый президент России Борис Ельцин. Понятно, что на его столе наша книга оказалась неслучайно. Ее руководителю страны преподнес председатель Верховного совета Чувашии Эдуард Кубарев, (а на тот момент именно спикер регионального парламента возглавлял республику). До прихода во власть Кубарев работал управляющим трестом по сельскому строительству. Но в перестроечные годы он перековался в крупного политика. Кубарев по моей просьбе познакомил Ельцина с нашими предложениями. Президент России согласился с ними. Более того, он дал указание своему аппарату направить за его подписью мне телеграмму с пожеланиями успехов университету. Фактически эта депеша стала чем-то вроде охранной грамоты.
Презентацию сборника «Вуз и рынок. Коммерческая деятельность в системе высшей школы» была назначена в Московском доме ученых. Накануне некоторые оракулы предрекали мне полный провал. В зале витали разгромные настроения. Ряд коллег не скрывали, что готовы в пух и прах разнести предложения по внедрению рыночных отношений в сфере высшего образования. Но перед началом дискуссии слово попросил председатель Верховного Совета Чувашии Эдуард Кубарев. Ему из вежливости позволили выйти на трибуну. А он буквально взорвал бомбу. Рассказал про свою встречу с Ельциным, зачитал его телеграмму, адресованную в мой адрес, привел слова благодарности тем, кто способствовал выходу в свет книги, пропагандирующей идеи рынка в системе образования. Сообщил, что соответствующие инструкции получили администрация президента, профильное ведомство…
Никогда не забуду бурю аплодисментов, раздавшуюся в ответ. У микрофона выстроилась очередь из желающих высказаться в поддержку. Ораторы взахлеб хвалили работы, размещенные в сборнике, называли авторов первопроходцами на сложном, но жизненно важном пути, предлагали срочно готовить законопроекты для законодательного обеспечения этой работы.
– Говорят, что все мы родом из детства. Что более всего запомнилось из начала жизненного пути?
– Родился в военный 1943 год в деревне Чувашские Ишаки нынешнего Батыревского района, мать Татьяна Федоровна меня воспитывала одна. Мы жили в ужасающей бедности. Однажды остались без крыши над головой, поскольку старенькая изба развалилась от ветхости. Хорошо еще, что приютили добрые люди-односельчане. Но даже будучи маленьким мальчиком, я не мог примириться с нашим нищенским существованием. Жил одной мечтой – вырасти и сделать любимую маму счастливой.
Даже придумал, как быстрее повзрослеть: в пять лет самостоятельно явился в деревенскую школу и попросил записать в первый класс. Портфеля у меня, конечно, быть не могло, но зато была холщевая сумка, сшитая мамой. Я ею очень гордился, ведь в ней могли поместиться несколько учебников и тетради. Но учительница мне отказала: то ли я показался слишком маленьким, то ли сумка не понравилась. Куда деваться, поплакал на крылечке и отправился в поле помогать маме собирать картофель. Но через год снова явился, хотя и тогда возрастом еще не вышел. Теперь перед моим напором учительница не устояла, а потом не могла нарадоваться. Подгонять меня в учебе ей не приходилось. Задачи решал раньше всех, отвечал без запинки. Учительница стала предсказывать мне большое будущее – возможно, в город уеду, стану инженером или председателем колхоза.
Пока же надо было после начальной школы ходить в семилетку. Располагалась она в соседней татарской деревне Долгий Остров. Каждый день пешком спозаранку туда пять километров, потом обратно. Очень полезно для здоровья, как известно, совершать пешие прогулки. К тому же у нас наконец-то появилась собственная изба. Мама чуть-чуть поднакопила, в долги влезла, но все же обзавелась жильем. Я старался ей помогать во всем. Однажды по весне своя картошка закончилась, так ходил копать прошлогоднюю, как-то нужно было выживать.
А сразу после окончания семилетки решил заработать много и сразу. Как раз Батыревской заготконторе нужно было перегнать свиней в Канаш. Вот мы с друзьями и подрядились на эту работу. Справились вроде успешно, уже в уме барыши подсчитывали. Мои приятели предполагали себе обновки купить, а я собирался деньги матери отдать, чтобы могла налоги заплатить, да и для продолжения учебы требовалась энная сумма. Приходим в бухгалтерию заготконторы, а там нам заявляют: вы такие-сякие одну свинью по дороге потеряли, так что все заработанное пойдет в компенсацию ущерба, и еще спасибо скажите, что не написали на вас заявление в милицию. Мы точно знаем, что все хрюшки в целости и сохранности, а ничего доказать не можем. Так я получил первый урок в предпринимательской деятельности: если вступаешь с кем-то в деловые отношения, то будь любезен оформить их договором и сопутствующими документами, где все расписано по пунктам. Увы, но давно прошли те времена, когда купеческое слово было надежнее любого банковского векселя.
– Сакраментальный вопрос – почему с экономикой нашей страны всегда плохо, что мешает двигаться вперед?
– Для понимания приведу один эпизод. По-настоящему в жизни я испугался только один раз. Жуткий страх настиг меня в самолете, летевшем на Чукотку. Туда мы с коллегами отправились в 90-х годах прошлого века по приглашению тогдашнего губернатора Александра Назарова для подписания соглашения о сотрудничестве. Все шло в штатном режиме. Пока не выяснилось, что посадка практически невозможна. В аэропорту Анадыря произошла авария, полностью вышла из строя система освещения, резервные прожектора также отказались подавать признаки жизни. И вот летит наш самолет в полной темноте. Назад возвращаться – горючего не хватит, искать запасную площадку бесполезно. В тех краях случайный огонек можно найти километров через триста, если очень повезет.
К счастью, самолет был особенный. На нем еще председатель правительства СССР Алексей Косыгин летал. Уж не знаю, как он достался Назарову, но исторический экземпляр модернизировали, поставили лучшую всепогодную систему навигации. Комфорт также был на высшем уровне, но в тот момент об удобствах думать не приходилось. Оставалось молиться, чтобы Господь спас. И надо же чудом почти вслепую летчикам удалось посадить наш лайнер. Мы спасательные ремни в креслах отстегнули, а встать никто не может, ноги не держат. Тут кто-то очень правильно подсказал, что надо коньячку выпить, очень от стрессов помогает.
Вспоминаю этот случай очень часто, когда речь заходит о развитии нашей страны. Уж очень она похожа на самолет, который летит, и не знает, где ему приземлиться. Шарахаемся из стороны в сторону, конкретного человека не видим с высоты своих грандиозных планов, забываем об уже пройденном пути.
– И все-таки, давайте не будем говорить о том, кто виноват. Но делать-то что?
– На эту тему можно говорить бесконечно. Среди прочих, одна из причин отставания кроется, я полагаю, в подготовке рабочих кадров. Почему в зарубежных странах любую технику от автомобилей до мясорубки выпускают такого уровня, который нам и не снился? А потому что умеют готовить мастеров высочайшего класса! Попасть учиться в их колледж, ПТУ по-нашему, – очень тяжело, конкурс до десяти человек на место. Зато те, кто их окончил, могут уже вне конкурса продолжать обучение в вузах.
А ведь у нас практически разрушили систему профессионального образования. Пока спасают старые кадры, но на некоторых заводах, уже некому работать. А ведь подготовка рабочих кадров – основа основ развития промышленности, развития других сфер деятельности. Сейчас наконец-то начинаем это понимать. А у нас талантливая молодежь! Но с ней надо работать, ей надо помогать, создавать ей условия. Должны быть стимулы для профессионального роста, повышения материального благосостояния. Тогда молодежь и потянется в рабочие профессии.
Без рабочих кадров, без инженерно-технических работников, экономистами-юристами развития страны не обеспечишь, я должен это прямо сказать.
Кстати, мало быть просто экономистом, полноценный экономист должен быть математиком, обладать аналитическим мышлением. Я всю жизнь любил математику, был первым учеником в школе в Батырево, у меня все списывали домашнее задание. И многие успешные банкиры – тоже математики, им физмата хватило, а экономический факультет и не оканчивали. Настоящий экономист должен быть мыслящим по всем направлениям, он должен быть продвинутым на основе изучения других наук. А если будешь сидеть и любоваться на свой диплом, то ничего не выйдет.
Фото cap.ru, chuvsu.ru, vk.com/ Ассамблея народов Чувашии