Между тем, это табу давно носит выборочный характер: в республике проходят фестивали, соревнования, представления. На них собираются куда больше людей, чем могло прийти к памятнику жертвам политических репрессий на городском кладбище по ул. Богдана Хмельницкого. В прошлые годы здесь собиралось [1] всего по несколько десятков человек. В центре Чебоксар наверняка их было больше, но городская администрация не предоставляла там место для проведения акции.
«Непонятно, почему власть игнорирует тему политических репрессий, нет обсуждений в СМИ, на ТВ, нет публичных выступлений должностных лиц и т.д. Жертв войн вспоминаем, а в этом случае почему-то нет, ведь никакой разницы невиновного человека убил внешний враг или свой». – написал на своей страничке в ФБ руководитель региональной организации партии «Яблоко» Владислав Аркадьев.
А вот к мемориалу жертв репрессий в нынешнем году активисты возлагали цветы порознь, без намека на публичность акции, вроде ничего и не было. В официальной прессе об этом действительно не было ни слова. Зато на следующий день упоминалось о том, что 31 октября – профессиональный праздник сотрудников СИЗО и тюрем. До чего горазд на причуды российский календарь!
Если день политических репрессий прошел незаметно, то старт масштабного марафона событий, посвященному трудовому подвигу строителей Сурского и Казанского оборонительных рубежей проведен очень торжественно. Как известно, по указу главы Чувашии Олега Николаева, в его рамках в предстоящем 2021 году состоится целый ряд мероприятий. А начался марафон с акции памяти в театре оперы и балета.
В фойе была развернута мультимедийная выставка, посвященная тому драматическому этапу в жизни республики. И при ее осмотре наверняка у многих возникали характерные ассоциации с годами репрессий. Гигантская стройка также потребовала огромных жертв. Десятки тысяч людей, в основном женщин и подростков, сгоняли рыть окопы в жуткие холода. Ни продовольствия, ни медицинской помощи, ни теплого крова над головой. «Мама, вышлите мне белье, хлеба и картошки. Вы меня больше не увидите, как и я вас не увижу. Люди говорят, что и раньше во время рытья окопов люди умирали. Видно и мне не придется вернуться домой», – писала 17-летняя Степанова из деревни Шоркасы в ноябре 1941 года.
Никто не вправе отрицать подвиг народа, но нельзя при этом замалчивать бездарность и малодушие военно-партийного начальства, из-за которого невыносимым мучениям подверглись мобилизованные люди. Про необходимость строительства оборонных рубежей вспомнили накануне зимы, когда враг уже стоял у ворот Москвы. Проектировали и возводили их наспех из подсобных материалов. Специалисты подтвердят, что серьезные фортификационные сооружения можно построить только из бетона и металла. А этого катастрофически не хватало. О чем говорить, если на бригаду из 50 человек порой выдали один лом и 3-4 лопаты. Зато в Москву уходили бодрые рапорты о количестве мобилизованных и досрочном выполнении задания.
Ряд историков утверждает, что после войны многие советские полководцы признали, что пользы от построенных оборонительных рубежей не было никакой, поскольку они строились без учёта реальной обстановки и возможностей войск. Немало было противотанковых рвов и других земляных заграждений, заблаговременно отрытых по рубежам рек и на городских оборонительных обводах, которые легко были преодолены противником и никак не оправдали огромных затрат труда на их устройство. Впрочем, от Сурского рубежа какая-то польза все же была – подземные укрытия позже приспосабливали под картофелехранилища.
«Правда ПФО» [3] следит за развитием событий.
Фото cap.ru