– Перед нашей беседой я пересмотрел видео вашего победного забега на Олимпиаде-2000 в Сиднее. Поразил даже не гигантский отрыв от соперников, поразило ваше удивительно хладнокровное поведение после золотого финиша. Не катались от счастья по дорожке, не падали ниц перед небесами, как нынче принято. Почему так?
– Наверное, все эмоции оставила на дорожке. А вообще я по жизни такая. Если бы не входило в обязанности победителя совершать круг почета, я и этого не стала делать. А усталость накатила через несколько часов. Очень долго шла до раздевалки, приходилось постоянно останавливаться, давать интервью, Потом допинг-контроль, процедура награждения. До олимпийской деревни добралась часа в два ночи. А там особо не попразднуешь, у кого-то утром старт. Да и у меня эстафета через несколько дней. Вот возвращались весело. Летели долго из Австралии, и наш чартерный самолет гудел в прямом смысле слова, пели хором очень душевно.
Фото REUTERS
– А у нынешнего поколения есть уверенность в собственных силах, есть ли стимул заниматься спортом высших достижений, когда путь на международные старты перекрыт?
– По сравнению с другими слоями общества спортсмены чувствуют себя прекрасно. Они получают зарплату, если выступают в параллельном зачете, то им доплачивает другой регион. Могут круглогодично находиться на сборах, а там проживание с питанием до 6 тысяч в день, курсы реабилитации с витаминами и массажем. Грех жаловаться, когда вся страна работает на Донбасс. Надо сказать спасибо, что проводятся соревнования, все делается для того, чтобы компенсировать издержки от санкций.
– Между тем, известно, что в марте группа ведущих российских легкоатлетов обратилась в ВФЛА с коллективным письмом, в котором предлагалось разорвать отношения со Всемирной федерацией легкой атлетики по причине запрета выступать на международных соревнованиях…
– Тоже такие молодцы, масштабно мыслят. Не они договор о восстановлении прав ВФЛА после допингового скандала заключали, не им его расторгать. И в нынешней ситуации мы не отказываемся от своих обязательств. С нашей стороны еще есть недоработки по дорожной карте – следует провести независимый аудит, принять дисциплинарный кодекс, организовать социологическое исследование. А дальше мяч будет на их стороне. Но надо понимать, что даже в случае снятия санкций за допинговые нарушения в прошлом, мы останемся в зоне политического бойкота, как и весь российских спорт.
Фото cap.ru
– В то же время кого-то допускают до соревнований, пусть и в нейтральном статусе…
– А мы находимся в уникальной ситуации. Чего можно ждать, когда президент всемирной федерации англичанин, а вице-президент – украинец. Даже интересно, что они еще придумают относительно нас. Но обращаться в суд бесполезно, отрицательное решение гарантировано, только окончательно кислород себе перекроем. Мне так сказал Владислав Третьяк, когда объяснял, почему хоккеисты иск не подают. Нам не судиться надо, а восстанавливать членство в мировом легкоатлетическом сообществе, чтобы иметь какие-то перспективы на будущее. Пока же мы даже на состязания в Белоруссию не вправе поехать.
Фото rusathletics.info
– А как так получилось, что именно легкая атлетика была настолько глубоко погружена в допинговые скандалы?
– У нас наиболее представительный вид спорта, здесь разыгрывается 48 комплектов олимпийских наград, то есть, в нас легче было попасть. И главный разоблачитель Григорий Родченков в прошлом сам занимался легкой атлетикой, имел обширные знакомства в этой среде. К тому же мы проявили слабость и непоследовательность в защите собственных интересов, надеясь откупиться малой кровью. Вот и гнобят, начиная с 2015 года.
– Много пришлось почистить?
– Само очистилось. Из спорта ушло целое поколение, ведь сроки дисквалификации длинные, а семьи кормить надо. В силу естественных причин потеряли и многих пожилых тренеров. Причем, практически никто не оставил после себя культурного наследия – методик, наработок. Только тренер по тройному прыжку Витольд Креер передал свои записи, программы, а больше никто.
– А нет ли попыток переманить таланты нашей легкой атлетики за рубеж?
– Попытки, конечно, есть. Только моя дочь получила приглашения от пяти университетов США с предложением защищать их спортивные цвета. Но пока никто не изъявлял желания сменить гражданство. Одна девушка вышла замуж и переехала в Киргизию, еще один юноша с родителями переехал в Белоруссию.
Фото sdusshor2.com
– Провокационный вопрос – почему бы нам по примеру футбольных клубов не приглашать зарубежных легкоатлетов, чтобы они выступали за какие-то российские регионы?
– Были такие попытки, приглашали кенийцев. Но они здесь не побежали, даже сборы пройти не смогли. Вообще, я категорически против использования легионеров в любых видах спорта. Надо своих растить чемпионов.
– Предположим с немалой долей вероятности, что российскому спорту предстоит еще долгое отлучение от международных соревнований. Может, в этом есть и положительный момент: больше средств будем выделять на строительство спортсооружений, детский спорт, оздоровление старшего поколения?
– Согласна, такое развитие событий вполне возможно. Привлечем на стадионы пожилых людей – за ними потянется молодежь. Детвору отвлечем от гаджетов, это же здорово. Спорт высших достижений, конечно, нужен. Но жизнь не замыкается на рекордах. А на международную арену вернемся, став еще сильнее.
Фото rusathletics.info
– Ваши впечатления от чемпионата страны в Чебоксарах?
– Шикарный чемпионат [1]. Состояние стадиона очень хорошее, все системы работают как часы. Легкоатлетам очень нравится, что разминочное поле примыкает к соревновательной арене. На состязания в некоторые города приходится возить своих судей, поскольку местных кадров не хватает. А здесь у арбитров очень высокий профессиональный уровень. И публика очень любит легкую атлетику, разбирается в нюансах.
– Спасибо за беседу.
Фото превью rbk.ru