Однако очень часто «технические» кредиты оформляются для сохранения «status quo» перед лицом проверок Центрального Банка, когда банку выгоднее обслуживать (рефинансировать) токсичные кредиты своими же деньгами, создавая видимость возвратности этих займов. Поскольку скрывать невозвратность кредита «дешевле», чем признать его таковым и искать деньги на резервы с перспективой потерять лицензию. Но в результате таких манипуляций при внешне благополучной отчётности в банке возникает «дыра» из новых невозвратных кредитов.
Фото чувашинформ.рф
Когда дело попадает в руки Следственной части следственного управления МВД России или Следственного комитета, оправдаться банкирам становится очень сложно. Следователи предпочитают идти простым путем: иногда они не знают банковского права, для них нормы Положений Банка России № 254-П или № 283-П – дремучий лес, но они изучают детали сделок, на которые указал ЦБ РФ или АСВ, степень взаимосвязанности банков и близких к ним компаний. Перед следователями стоит задача довести дело до суда, так что иногда осуществляется психологическая обработка и самих топ-менеджеров, и собственников банков, и рядовых сотрудников.
Вот только как раз отсутствие знаний работы банковской отрасли у отдельных следователей ведет к неправильному и искаженному восприятию происходящих в ней событий. Зато все точки над i расставляет Арбитражный суд по иску конкурсного управляющего из числа сотрудников АСВ. Это люди, четко понимающие всю суть банковского бизнеса, структуру внутреннего контроля, где Центральный Банк заранее определил реально ответственных за крушение банка и по итогам вносит их в «черные» списки.
В ходе конкурсного производства по первому случаю АСВ установлено, что контролирующими Татфондбанк лицами совершались действия по формированию технической ссудной задолженности, замещению рыночных активов на безнадежные, приобретению неликвидных ценных бумаг, передаче ликвидных активов в доверительное управление связанной с банком организации, заключению договоров доверительного управления в интересах связанной с банком компании, снятию надлежащего обеспечения по безнадежной задолженности. «Кроме того, несмотря на наличие соответствующих оснований, контролирующими банк лицами не осуществлялись меры по предупреждению его банкротства», — сообщило АСВ. Агентство по страхованию вкладов от лица «Татфондбанка» потребовало привлечь топ-менеджеров ТФБ к субсидиарной ответственности в декабре 2019 года. Помимо этого, председателя правления ТФБ Роберта Мусина привлекают к субсидиарной ответственности еще и по долгам рухнувшего «Интехбанка», но по этому требованию определение еще не вынесено.
Фото kazanreporter.ru
АСВ при подаче заявления обращало внимание на выявленные им в ходе конкурсного производства действия топ-менеджеров, которые, как считает агентство, привели к ухудшению положения банка. По мнению АСВ, топ-менеджеры ТФБ формировали техническую ссудную задолженность, замещали рыночные активы на безнадежные, покупали неликвидные ценные бумаги, передавали ликвидные активы в доверительное управление связанной с «Татфондбанком» организации, заключали договоры доверительного управления в интересах связанной с банком компании, а также снимали надлежащее обеспечение по безнадежной задолженности.
Параллельно в Вахитовском районном суде Казани идет судебный процесс над Робертом Мусиным по делу о превышении должностных полномочий на посту главы ТФБ. В августе 2019 года АСВ также предъявило в рамках этого дела гражданский иск на 50 млрд рублей. А в мае 2020 года СУ СКР по Татарстану возбудил по заявлению еще одно дело о причинении ущерба «Татфондбанку» на 41 млрд рублей сразу по нескольким статьям: растрата, фальсификация отчетности, преднамеренное банкротство и злоупотребление полномочиями. Конкретные лица, в отношении которых было возбуждено дело, в сообщении ведомства тогда названы не были, однако изложенная версия следствия совпадала с позицией АСВ по делу о субсидиарной ответственности топ-менеджмента банка.
Что касается банка БТА-Казань, то по приговору Ново-Савиновского райсуда бывший глава «БТА-Казань» Руслан Алимов получил 3 года колонии-поселения. Прокуратура обвиняла [1] его в хищениях «с группой неустановленных лиц» 1,9 млрд рублей, но суд счел, что деньги банкир не похищал. Его действия по эпизоду с убыточными для «БТА» биржевыми сделками на 1,6 млрд рублей квалифицировали как «причинение особо крупного имущественного ущерба собственнику имущества путем обмана или злоупотребления доверием при отсутствии признаков хищения» (п. 2 ч. 2 ст. 165 УК РФ), а эпизод с уводом залога в 285 млн рублей компании «Маг-Строй» на 285 млн рублей — как злоупотребление полномочиями (ч.1 ст. 201 К РФ). Вину Алимов не признал, он утверждал, что виноват лишь в том, что не объявил на весь мир об отсутствии капитала и необходимости отзыва лицензии, а пытался спасти банк.
Фото prokazan.ru
«Правда ПФО» [2] следит за развитием событий.
На превью фото novostibankrotstva.ru