– Леонид Валерьевич, ваше уголовное дело [1] имело громкий общественный резонанс. Но если раньше о нем сообщалось довольно подробно, то потом наступило затишье. Так на какой стадии оно сейчас находится?
– Предварительное следствие, которое длилось около 10 месяцев, завершилось. Этим «напряженным» трудом занимались пять следователей. Все искали криминал в том, что я получал премию согласно положению, разработанному задолго до моего назначения на должность полпреда Чувашии в Москве. Обвинительное заключение было передано на утверждение в прокуратуру республики, где произошло весьма примечательное и редкое для Чувашии событие. Заместитель прокурора Игорь Сахаров отказался его утверждать и вернул для дополнительного расследования. Органы следствия обжаловали это решение, и и.о. прокурора республики Александр Григорьев [2] его все же утвердил. Хотя в материалах дела есть письмо из Генпрокуратуры, в котором указывается на многочисленные нарушения, допущенные следствием, и несоответствие обвинения законодательству.
Далее коллизия развивалась также очень интересно. Дело было направлено в Ленинский райсуд Чебоксар для рассмотрения по существу. И при этом полностью был проигнорирован принцип территориальности. Полпредство Чувашии, как юридическое лицо и как потерпевшая сторона, находится в Москве, там же я получал заработную плату, и к тому же я являюсь жителем столицы. Судья Ленинского суда все это прекрасно понимает, поэтому принял вполне законное решение – передать дело по подсудности в Замоскворецкий суд Москвы. Однако потерпевшая сторона, а таковой признано представительство Чувашии, а также прокуратура республики, с ним не согласились. И сейчас в Верховном суде Чувашии будет рассматриваться их апелляционная жалоба. Сторона обвинения настаивает на том, чтобы процесс против меня проходил на территории республики. Полагаю, что опасаются конфуза и сюрпризов при рассмотрении этого дела в Москве.
– Тогда поясните, почему дело расследовалось в Чувашии, как вы оказались здесь под домашним арестом. Чем занимались, как проводили время?
– Следствие проводилось в Чувашии в качестве исключения, поскольку предполагалось нахождение здесь большинства свидетелей по делу. Закон такое допускает, но территориальную подсудность при этом никто не отменял. По Конституции и законодательству дело подлежит рассмотрению в Москве по месту нахождения подпредства. Ведь в результате правового беспредела следствия меня в республике превратили в лицо без определенных занятий. Вначале взяли подписку о невыезде с территории Чувашии, хотя я являюсь москвичом. Конечно, я не мог с этим согласиться, ведь в Москве остались близкие, моя работа, преподавательская деятельность. Стал добиваться отмены незаконной меры пресечения, а меня еще строже наказали – перевели [3] под домашний арест.
Пребывал я в однокомнатной квартирке, расположенной на Богданке, где должен был находиться в одиночестве. Условия ареста были очень жесткие, запрещалось общение даже с близкими родственниками. Разрешалась в день лишь одночасовая прогулка. Для примера замечу, что Улюкаеву позволяют гулять 4 часа, а Навальный сидел под домашним арестом в Москве, хотя его дело расследовалось в Кирове. Интернет, мобильная связь мне также запрещались. Мог только смотреть телевизор, но нескольких дней хватило для того, чтобы устать от его зомбирования. После этого занялся чтением. Поскольку под арестом я находился не по месту жительства, то фактически был лишен элементарных гражданских прав. В государственных медицинских учреждениях меня не обслуживали, принять участие в голосовании на выборах в Госдуму я не смог. Пришлось отправить жалобу в Европейский суд по правам человека. На днях проверил: она пересекла границу.
В ходе этого дела особенности [4] жизни в России понял больше, чем за все предыдущие 10 лет жизни. Увидел прошлое, настоящее и будущее. И понял, кто есть друг, а кто просто так!
– Давайте перейдем непосредственно к обвинениям. Напомните, что вам инкриминируют?
– Следствие полагает, что я воровал собственную зарплату, вернее, ее премиальную часть. Эти деньги мне, как и другим сотрудникам представительства, выплачивались за счет экономии фонда зарплаты. Не буду вдаваться в бухгалтерию. Скажу только, что я ничего в оплате труда не придумывал, все начисления шли у меня в том же порядке и размере, как и у моего предшественника. И если провести проверку во многих других представительствах регионов в Москве, то там будет аналогичная картина. А стимулировать сотрудников за счет экономии зарплаты разрешалось еще по давнему распоряжению президента страны.
Во всяком случае, до того в полпредстве были две ревизии Минфина Чувашии и обходилось без претензий. А тут приехал из Минфина Чувашии ревизор на испытательном сроке и выявил несоответствие трудовому законодательству. Вначале я повелся, подумал, что действительно где-то бухгалтерия допустила ошибки. Тем более, министр финансов Светлана Енилина [5] прислала предписание о возврате денег. Во избежание кривотолков вернул в бюджет всю премию за 4 года в сумме 2,6 млн. В ходе следствия по уголовному делу, возбужденному через полгода после ревизии, мне насчитали ущерб лишь в сумме 1,6 млн. или 30 тыс. руб. в месяц. При этом экспертизу по уголовному делу проводил главный бухгалтер Минфина как частное лицо с использованием математических формул, которые нигде не опубликованы и ко мне не имеют никакого отношения. Где это видано, чтобы «независимым» экспертом по уголовному делу выступал бухгалтер потерпевшего? Но даже в таком случае Минфин мне остается должен миллион. Но главный прикол заключается в том, что не было у нас никаких ошибок. Просто в каждом ведомстве Чувашии были почему-то свои правила начисления вознаграждения и выплаты премий.
И экспертиза Минфина – единственное доказательство по делу. При этом Минфин несет ответственность за систему оплату труда министров и качество проверок.
Еще следствие посчитало, что я нанес ущерб бюджету, потратив деньги на поминки по Мирону Ефимову, последнему из чувашских Героев Советского союза, другие памятные мероприятия да на приобретение билетов на поезд в ходе нескольких служебных командировок в Чувашию, когда приезжал сюда по делам по приглашению Главы Чувашии. Но «Правда ПФО» об этом писала [6], поэтому не стану повторяться.
– Вся эта история не очень поддается логике. Вроде вашей работой были удовлетворены, оппозиционной деятельностью вы не занимались. Время от времени избавляются от крупных чиновников, но делают это без большого шума: издают указ – и свободен. А тут такой жесткий вариант. Что же все же произошло за кулисами?
– Не знаю, могу только предполагать. Напомню, что Чувашия в прошлом году стала пилотным регионом по борьбе с коррупцией. А такой статус следовало оправдать, срочно найти козла отпущения, не какую-нибудь сошку, а человека достаточно высокого ранга. В Чувашии все высокие должностные лица друг с другом повязаны, все сидят на распределении финансовых потоков. Дернешь одного – другие могут посыпаться. Поэтому требовался чиновник, не входящий в этот круг. С этой точки зрения на роль жертвенного агнца я подходил идеально: живу в Москве, в здешние игры не вовлечен, ни в один клан не вхожу, на допросе даже под пытками никого не выдам, поскольку не знаю кто, сколько и где.
Кроме того, некоторых в Чувашии могла напрячь моя активная позиция по продвижению республики на федеральном уровне, имеющаяся поддержка московского чувашского землячества, определенная самостоятельность и критическая оценка некоторых вещей в республике.
– Иными словами, думаете, что вас элементарно подставили. А знаете, один из ваших бывших коллег, очень преданный поначалу главе республики, покидая свой пост в правительстве, сказал в узком кругу примечательную фразу: «Ребята, ни за какие коврижки, ни при каких условиях не идите работать в команду Игнатьева». Вы согласны с такой формулировкой?
– Пожалуй, на сегодняшний день с учетом полученного опыта соглашусь с этим. К моменту приглашения на работу в правительство Чувашии я прожил в Москве более 15 лет, преподавал в Финансовой академии при Правительстве России, состоял в консультационном совете банка ВТБ, чувствовал себя достаточно состоявшимся в Москве человеком. Но предложение показалось мне заманчивым, поскольку подразумевало творческий и самостоятельный подход к исполнению обязанностей. В абсолютно большинстве случаев я куда-то ходил и чего-то добивался отнюдь не по поручениям из Чувашии, а по собственной инициативе. А в благодарность получил уголовное дело, что похищал собственную ежемесячную премию.
Но никакого уголовного дела и не было бы, если бы глава Чувашии вместо отстранения меня от должности и помещения под домашний арест дал бы поручение объективно разобраться с системой оплаты труда не только полпредства, но и всех министров. И сразу выяснилась бы ошибка ревизора. Очевидно, что можно было разобраться в ситуации, а не устраивать абсурд на всю Россию.
В ходе следствия выяснилось, что и глава Чувашии, и председатель правительства, и все остальные министры получают премиальную часть заработной платы. По абсолютному размеру и по количеству должностных окладов не меньше, чем было у меня. Это же показывает и недавняя декларационная кампания о доходах министров.
Прокуратура до сих пор так и не может ответить, какому закону противоречила система оплаты труда в полпредстве. Еще один интересный аспект – прокуратура подтвердила нарушение моих трудовых прав как работника со стороны работодателя – главы Чувашии, так как трудовой договор со мной не был заключен, с особенностями системы оплаты труда в Чувашии при назначении на должность меня никто не ознакомил.
– И какие перспективы, когда все это закончится?
– Трудно сказать. Даже в прокуратуре пришли к мнению, что без повторной, уже независимой финансовой экспертизы не обойдется. Ведь предыдущую выполняли сотрудники Минфина Чувашии, то есть давали оценку собственной работе. Какая уж тут объективность могла быть. Толчея воды в ступе продолжается уже больше года, как и трата бюджетных средств. А я предложил следователю, чтобы, пока я в Чувашии, взяли меня в консультанты. По данным Счетной Палаты РФ из России за 2013-2015 годы выведено 1,2 трлн. руб. , из которых на Чувашию ,исходя из размеров экономики, может приходиться примерно 10 млрд рублей. Если познакомят с документами, то я как опытный специалист сразу смог бы выявить сомнительные схемы. Все же не зря работал в Финансовой академии. Но мое предложение не заинтересовало. Борьба с реальной [7] коррупцией в Чувашии, похоже, никому не нужна.
Спасибо за беседу.