К штыку приравняли перо

Сегодня – День советской печати. Неплохой повод, чтобы вспомнить свой роман с военной прессой.

В многотиражную газету нашей бригады железнодорожных войск я послал первое письмо буквально через пару недель после прибытия в часть. Конечно, решил порадовать редакцию стихами собственноручного сочинения. Две вечнозеленые строки помню до сих пор:

Я принимаю сегодня присягу

На верность России и алому стягу

К моему изумлению военные журналисты не оценили патриотического порыва молодого бойца. Получил в ответ сухую отписку: дескать, иди ты со своими стихами подальше строевым шагом, нам нужны материалы про боевую и политическую подготовку. Понятно, на продолжение переписки редакция не рассчитывала, за всю славную полувековую историю многотиражки в редакцию никто никогда ничего подобного не писал. А я честно последовал доброму совету и прислал заметку о героических буднях нашего хозвзвода. Подробно описал, как в ходе учений мы бодро развернули полевую кухню, а потом до ужина отсиживались на овощной базе, скрашивая досуг поеданием соленых огурцов.

Моя заметка вышла в ближайшем номере газеты «За Родину!». Про огурцы безжалостно сократили, зато добавили про неукоснительное выполнение устава и приказов командования. Доверие меня окрылило, и периодически я продолжал радовать читателей новостями о наших достижениях в постижениях военной науки. Но честно говоря, больше я вообще мог ничего не писать, моя фамилия и без того с полосы не сходила. Редакции в случае необходимости, а такие оказии случались накануне революционных праздников и после партийных форумов, требовались отклики патриотично настроенных воинов. В смысле единодушно одобряем, всем сердцем поддерживаем, обязуемся добиваться новых успехов в боевой и политической подготовке. И ее сотрудники без лишних формальностей сами писали подобные опусы, но внизу стали подписи так называемых военкоров. Но из головы фамилию не возьмешь, реальный воин все равно нужен. А поскольку я уже засветился, то мое честное имя эксплуатировали на всю катушку.

На сослуживцев рядового и сержантского состава моя творческая активность производила шокирующее впечатление. Вначале меня стали побаиваться, потом принялись подкалывать. Особо пикантные шуточки звучали в сортире: мол, готовься, ефрейтор, сейчас я твоей фамилией жопу вытирать буду. В таких случаях самое главное – сохранить хладнокровие. Я отвечал в том духе, что нужно быть осторожнее, сам в говне не окажись, в моей заметке и про тебя написано. Зато замполит батальона радовался каждой публикации как малое дитя, записывал дату ее выхода в свет в своем журнале, а некоторые вывешивал на стенд для обозрения всем личным составом. А 5 мая 1977 года меня вызвали в штаб бригады в Ленинград, где вручили почетную грамоту и вместе с другими военкорами накормили шикарным обедом по праздничному меню с яйцами и пирожками. А в качестве закуски – салат из соленых огурцов, точь-в-точь как на нашей овощной базе.