Спиваковский привез в Чебоксары шахматную программу и домашнюю заготовку

– Вы такой актер, которого невозможно не запомнить. И наверняка вас часто узнают, подходят за автографами или селфи. Какую роль при этом зрители вспоминают чаще всего?

– Должен сказать, что я не из числа артистов, за которыми маниакально бегают фанатичные поклонницы и поклонники, ночами дежуря у подъезда. Мой зритель – это думающая, интеллектуальная публика, чему я очень рад. Конечно, других не хочу обидеть ни в коей мере. Моей аудитории свойственны не бурные изъявления чувств, а добродушные улыбки, простые кивки головой в знак приветствия. А сам по себе фактор узнаваемости для актера очень приятен, является необходимой составляющей нашей профессии.

– И все же, какие работы считаете главными в своей творческой биографии?

– Трудно ответить на этот вопрос. У меня есть роли, которыми я очень дорожу, но они не прошли на большом экране, известны только знатокам. За отправную точку можно взять фильм Валерия Тодоровского «Мой сводный брат Франкенштейн», снятый почти 20 лет назад. Картина собрала множество международных наград. Его до сих пор периодически показывают по телевидению.

^{Фото t.me/DaniilSpivakovskiy}

– В этом фильме мы увидели вашего героя Павлика, который вернулся с чеченской войны в сумрачном, скажем так, сознании. Возможен ли какой-нибудь его ремейк, основанный на нынешних событиях, каким увидим героя, возвратившегося из зоны СВО?

– Войны есть войны, они, конечно, отражаются на психике людей. Одно дело, кадровые офицеры, сознательно выбравшие себе профессию, и совсем другое – молодой мальчишка, вынужденно переживающий военные передряги. Но к ремейкам я отношусь не очень хорошо. В своем большинстве они хуже оригинала. Поэтому надо брать за основу другую историю и снимать другой фильм, чтобы честно рассказать о ребятах, прошедших через сегодняшние испытания.

– Зрителю трудно провести грань между актером и его ролями. В жизни вы такой же человек как в кадре или на сцене?

– Нет, совсем иной. В самые сложные моменты, даже в человеческих отношениях стараюсь просчитать на несколько ходов вперед, как в шахматах. И актерскую профессию выбрал, наверное, по той причине, что свое естество и характер норовлю спрятать поглубже. Общаясь с людьми, прикрываюсь какой-то маской. Впрочем, все мы в жизни играем какие-то роли.

Мне очень нравится лицедействовать, используя грим, меняя костюмы и походку. И у меня был прекрасный педагог, великий режиссер Андрей Гончаров, которому обязан всеми своими успехами и которого обязательно вспоминаю в каждом интервью. Но есть актеры, которые всегда играют самих себя, настолько они смелы.

– Доводилось читать, что ваша мама – замечательный психолог. Она как-то помогает вам осваиваться в сложных ролях?

– Она, действительно, профессор МГУ, доктор наук, психотерапевт, но к моим работам не имеет отношения. Даже не способствовала моему поступлению в театральный институт. Не добрал одного балла и пошел работать санитаром в психиатрическую больницу. А затем поступил, но призвали в армию на два года.

Зато мама воспитывала меня в творческой, культурной атмосфере. Мы постоянно ходили в театры и музеи, что, конечно, в дальнейшем повлияло на выбор пути. Хотя в нашей семье до меня не было ни одного актера.

– В вашем послужном списке немало ролей, связанных с репрессиями 30-х годов прошлого года. Сейчас нередко звучат оправдания тому историческому этапу, на пресс-конференции президенту задают вопрос о возможности повторения пройденного. Вас не пугает подобная перспектива?

– Как сказал поэт, «времена не выбирают, в них живут и умирают». Надо просто честно делать свое дело: актерам играть, врачам лечить, журналистам брать интервью. Я не думаю ни о чем другом.

^{Фото kino.1tv.ru/видео-скриншот}

– Расскажите чуть подробнее о программе, с которой выступите в концертной части церемонии открытия «Шоколадного кубка».

–– Уже более 10 лет моей творческой ипостасью являются чтецкие программы. Можно сказать, что ангажирован Московским Домом музыки, где есть абонемент «Классика с Даниилом Спиваковским». Все инсценировки классических произведений делаю сам, никому не доверяю. Работаю с разными коллективами – это крупные симфонические оркестры, народные ансамбли и отдельные солирующие музыканты.

Уже подготовлено свыше 20 программ. Некоторые из них – с замечательным джазовым исполнителем, выпускником Казанской консерватории Евгением Борцом. В Чебоксары нас пригласил шахматный меценат Игорь Бурштейн. Я перелопатил гору классической литературы от «Дон Кихота» до «12 стульев», где упоминались шахматы. Нашлась масса любопытных фактов. Хватило бы на полуторачасовой концерт, но придется быть лаконичнее. Евгений Борец написал музыкальное сопровождение. Надеюсь, получилось интересно.

^{Фото sport.cap.ru}

– Скажите, а есть какая-то роль, которую вам хотелось бы сыграть, но пока не довелось?

– Такой вопрос мне часто задают журналисты, и у меня есть на него домашняя заготовка, как говорят шахматисты. Не мечтаю о роли из мирового классического репертуара, но хотел бы сыграть роль без слов. Чтобы мой персонаж мог выразить свои чувства и эмоции языком жестов, мимикой, взглядами. Наверное, это возможно в кинематографе, где существуют крупные планы.

В голову приходят различные сюжеты – человек может быть глухонемым, или он соблюдает обет молчания по какой-то причине, или пострадал от контузии, кстати. Как говорил мой учитель Гончаров, к роли надо подойти с красным карандашом.

Всегда текстовую нагрузку минимизирую, насколько возможно. Сегодня ведь информация усваивается очень быстро, надо сразу действовать. Если долго что-то зрителю рассказывать, то он сначала подождет, а потом уйдет из зала, поскольку ничего не происходит. Поэтому надо опережать зрительское внимание, такая наша работа.

– Большое спасибо за беседу. 

^{Фото превью sport.cap.ru}